horsebike

r_line


Ghbdtn!

Манамилорама


Previous Entry Share Next Entry
На край сансары. Перед треком. Ч.2. Катманду-Похара
no_panda
r_line
Как вы уже знаете из недавно оконченной первой части, мы видели Дели. Немного, и слава богу. Летим в Катманду. Первый город,  который встретил нас солнцем. Оно как раз садилось. Аэропорт охраняли суровые бородатые дядьки (гуркхи?) с мушкетами с раструбами, сохранившимися, наверное, со времен отстрела слонов пробковыми шлемами в предгорьях Гималаев. После покупки виз и выхода из терминала на по-индийски несвежую улицу в наши задачи входило добраться до Тамеля, туристического квартала непальской столицы.



Продравшись сквозь назойливую толпу таксистов идем к ближайшей машине – раздолбанному микроавтобусу. Внезапно выключили свет на улице – это солнце нырнуло за заснеженный пик на западе. Дорога до Тамеля была похожа на делийскую, в темноте среди трущоб что-то шныряло, отстреливаясь разнообразными трелями. Подача звукового сигнала часто используется в Индии при обгоне, в Непале же с ним тотальная инфляция. Он используется по любому случаю вкупе с отчаянным барабанным стуком штурмана по внешней стороне двери через открытое окно. Водить в Катманду общественный транспорт принято вдвоем-втроем. Как правило, взаимозаменяемые братья из одного аула выполняют функции водителя, штурмана, слесаря, билетера, поворотников и парктроника. Человек-парктроник занимает место позади авто и долбит частым спаренным стуком то по правой, то по левой стороне кузова, указывая направление поворота руля. Окончание стука – окончание маневра. При плотнейшем трафике, тотальном отсутствии обзора и зеркал для него – весьма хитроумное изобретение.

Тамель встретил отчаянными аборигенами, и у каждого было к нам дело всей его жизни. Разводящие, попрошайки и лохотронщики всех известных видов, сутенеры, пушеры и зазывалы-велорикши увидели свежее белое мясо – людей с рюкзаками. Шумною толпою со всей свитой мы проследовали по улице в поисках отеля для инопланетян: Red Planet. Я обратил внимание на любопытный факт - дольше всего туристов преследуют люди с ограниченными возможностями: дети, инвалиды, старички. Впрочем, жалость в такой ситуации – последнее чувство. Когда личное пространство со всех сторон атаковано, хочется кастовать на себя берсерка. Лишь потом мы освоили хинт. Надо зайти в ближайшее кафе, куда работникам панели по определению вход закрыт, сбросить рюкзаки, отправить англоговорящих разведчиков налегке на поиски становища, предварительно заказав кофе ожидающим.




Реклама отеля марсиан.

После расположения в весьма сносных марсианских пенатах (с собственным бесплатным вайфаем, кстати) идем опять в ночное.  Вторая транзитная столица показывает нам свое исподнее (или лицо, как хотите).

Интермедия. В Непале прижились несколько удачных для туристического бизнеса экспортных «брендов», украшающих весь их разнообразный сувенирный хендмейд, служащих для нейминга и прочего. Кроме названий городов и туристических зон, божеств индуизма и буддизма, мантр ॐ сотоварищи и мандал всех сортов стоит отметить универсальное «намастЕ» (नमस्ते, namaste): «Божественное во мне приветствует и соединяется с Божественным в тебе». Усиленное сложенными перед собой ладонями, оно способно выполнять роли приветствия, благодарения, защиты от вторжения в личное пространство и, конечно, прощания. Используется повсеместно, сгодится на все случаи жизни. Произнесенное в разных ситуациях с разными интонациями, оно может решить почти все проблемы вавилонского столпотворения в Непале. Но есть еще две пары турист-стопперов, на которых стоит остановиться отдельно.

Это як – йети и Джим Моррисон – Бобмарли (только слитно!).



Як, дающий молоко, шерсть, кость и мясо – бытовая сказка Гималаев, а йети – их загадка, сказка волшебная.

Джим Моррисон – символ прорыва западного человека к дверям между мирами, тем и ценен. Бобмарли (Bobmarley) – известная своими либеральными взглядами старушка с простым женским именем. Нечесана-немыта как местный садху, она считается в Непале своеобразной Матерью Терезой, святой бабулей с Дикого Запада. Практически в каждом городке есть Bobmarley Restaurant. Некоторые рассказывают даже, что в таких местах есть special menu с черными печенюшками и зелеными кальянами. Репертуар Джима и бабушки хорошо известен, он надрывно и очень громко исполняется местными и завозными бандами в каждом баре. Продукция, посвященная этой паре гнедых, встречается всюду. Вышивается на сумочках, шапочках, футболках. Иногда принимает причудливые формы.



Цитатой Джима украшены рок-сигареты Surya 24 Carat. Чем не место для философии - пачка убивающих листьев?

Скорый ужин в ближайшем открытом музыкальном кафе принес массу приятных эмоций. Нас посадили у костра, на сцене играл живой транс национальный (не, не транснациональный) оркестр, по-шамански плача, как безумное дитя. После риса официант спросил, чего мы в этой своей замороженной России любим поточить. Я по-одесски переспросил: зачем ему это? Оказывается, они изучают кухни народов мира для улучшения сервиса. Картошку едим, говорю, борщ едим. Про сало не стал. А мы, грит, все больше по рису прикалываемся, но картофан тоже имеем. Три урожая в год, аднака. Ну, да, понятно-понятно.

 Выйти в интернет и забросить деньги на карточку, прикрученную к евровому счету, получилось не с первого раза. Потом в Red Planet со мной случился total recall, и вскоре в охраняемом непальским швейцаром банкомате (в Индии и Непале банкоматы часто под 24-часовой охраной) 100 евро превратились в 10 бумажек по 1000 непальских рупий. Целое состояние! Взбодренные наличием денег, интернетом и живой музыкой в барах, мы с Романом бродили по Тамелю, периодически забредая по ошибке за его границы. В Затамелье уже царил абсолютный Мордор. Что-то неодобрительно копошилось по темным углам. Нет, не страшно, в Непале практически не бывает криминала, просто темно и неуютно.



Артовый тамельский фасад.

Местные бары и клубы оказались полным отстоем. В одном разливали разбавленную местную водку какому-то немыслимому количеству пьяных альбионских тинов. Несколько розовощеких старшеклассных сакс хотели с нами пообщаться, но педофилия не была целью этой поездки. В итоге я так и не узнал, а какого, собственно, хрена они там делали? Приехали потусоваться в чуть ли не беднейший край света, где даже туристическая жизнь вымирает в час ночи? 3–4 соседних клуба были тоже унылы. По-своему, но унылы. Пришлось завершить осмотр. С Катманду мы будем знакомиться ближе на обратной дороге.

Рано утром мы пошли искать наш туристический бас в Похару. Нашли за одним из немногих светофоров города у американского посольства, бесконечно длинной каменной глыбы с бойницами. Бас оказался стареньким, но довольно просторным по местным меркам тарантасом, похожим на удлиненный пазик. Движение было плотным еще до рассвета. На красный набегало стопицот драндулетов. В ДС в пик автотрафа на светофор набегает не меньше, только разве без мопедов, байков и местных моторикш «Катманду тук-тук». С рассветом столица воспряла ото сна, все стало довольно громко-ярко ездить, бегать с криками и мести кучи мусора в разные стороны.



На «пазике» мы долго не могли выехать из долины Катманду, останавливаясь на 10-15-20 минут в каждом квартале.

Наша цель, третий по величине город Непала Похара (पोखरा, Pokhara), размазана по соседней долине в 200 км северо-западнее Катманды (काठमांडौ'ы, Kāthmāndau). Долины соединены горными двухполосными серпантинами. Жуткая змеёвина над ущельями – одна из немногих непальских дорог с покрытием, что не мешает ей быть и опасной, и тормозной.



Сразу скажу, что эти 200 км мы преодолели где-то за 6–8 часов. 8 – это с долгими стоянками в Катманду и на серпантинах, со стопами на обед и полдник. Путь был весьма познавателен для исследователя, т.к. быт и нравы аборигенов как на ладони. От деревни до деревни 1-3 км, а иногда они просто переплывают одна в другую. Непальцев не беспокоят шум и грязь, живут они на дороге кучно и дружно в придорожных глиняных-бетонных-деревянных сарайчиках, покрытых оцинковкой, придавленной чем-то тяжелым к каркасу.



Отцы трех семейств отдыхают, окруженные организованным вокруг них заботливыми женскими руками уютом. Дорога Катманду-Похара рычит и бренчит в 1,5 метра от переднего плана.

На обед завозят в кафе. Первый этаж – шведский стол для иностранцев. Тарелка риса с любыми овощными и мясными начинками-подливами. Уровнем ниже – локальная столовка. Едят руками рис, залитый реками лютых разноцветных специй.

Напротив кафе возле немыслимой кибитки в масле печется какой-то фаст-фуд. Непальцы любят честные названия, вроде My Favorite Restaurant. Эта вот штука называлась Very Very Cheap & The Best.

Несмотря на тяжелую дорогу настроение поднималось вместе с пазиком, воздух свежел, а природа становилась все ярче и разнообразнее. Непальцы вместо подозрительных теней обрели улыбки и индивидуальность и предстали перед нами радушными открытыми хозяевами, лишенными агрессии и пафоса. Веселые рынки, ухоженные школы. Все работают, постоянно мурлычут под нос свои какие-то родные напевы. Музыка отличается от индийской более спокойным нравом, в ней больше народных инструментов. Нередко пропеваются мантры, а это значит, что помыслы местных композиторов ого-го. По-гималайски высоки. Good Karma.

Похара встретила нас чистой и красивой. Трэш кончился, с надеждой подумал я.

Думаете, кончился? Возвращайтесь.


  • 1
Я отправила тебе сообщение в жж-мессенджере, прочти, пожалуйста.

Ответ на ваш запрос направлен в указанный ящик.

  • 1
?

Log in